WorldofSM

Наше общение в чате:

Ужасный сон или суровая реальность?.. - Форум

[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
  • Страница 1 из 1
  • 1
Форум » Sailor-творчество » ***Мoonlight*** » Ужасный сон или суровая реальность?.. (Повесть, часть 3)
Ужасный сон или суровая реальность?..
МoonlightДата: Вторник, 06.05.2008, 16:16 | Сообщение # 1
звездная семечка
Группа: Пользователи
Сообщений: 32
Награды: 0
Репутация: 4
Статус: Offline
Часть 3. "Потерянный рай"

Коварный холод сего сна
Теплом весны ты не излечишь.
Тебя не слушает она,
И душу ты свою калечишь.
Идя по лезвию ножа,
Смотря в лицо коварной смерти,
Ты забывала иногда
О дружбе, о любви, о лете.
Но ты решил, что все сначала
Пора бы все-таки начать.
Чтобы на прошлом как печать
Запрета ты поставил для начала.
Чтобы восход вам снова озарил
То чувство, что взрастили вместе.
И чтобы разум позабыл
То время, когда только в гости
К вам заходило то тепло,
Что эти годы согревало.
И воцариться в сердце тот покой,
Что так похож на первозданный рай.

Снова шел дождь… И не просто моросил, как раньше, а лил, как из ведра. Но Мануэлю было все равно. По его волосам стекали струи холодной воды, он дрожал, как осиновый лист на ветру, но он не замечал этого. Он стоял на пустынном кладбище и смотрел на надпись на холодном камне, которая перевернула всю его жизнь. Именно здесь он, наконец, осознал, что вся его жизнь не имеет ни малейшего смысла, если в этом мире нет ее. Только три слова, а мир перевернулся и замер в своем уродливом виде. “МИЯ ФРАНКО КОЛУЧЧИ” – гласила высеченная на мокром мраморе надпись, но Мануэль до сих пор не верил в реальность происходящего. Как бы он не уверял себя раньше, но теперь он точно знал: когда была она, когда он знал, что где-то в этой жизни они могут снова пересечься, даже как враги, - его жизнь имела хоть какой-то смысл. Но теперь… Сколько раз он порывался найти ее и сказать те четыре заветные слова, которые могли все изменить: “Прости. Я люблю тебя”. Сколько раз он давал себе страшные клятвы забыть о прошлом, забыть Мию. Но каждый раз, когда солнце освещало новый день, он вспоминал лишь теплый песок, жаркое солнце и нежные и теплые руки и губы своей любимой. Его единственной, которая была ему необходима как воздух. Сейчас он задыхался, так как нечем было дышать. Разумом Мануэль понимал, что нужно перетерпеть, что постепенно боль сойдет на нет и забудется, что у него есть тысяча причин, чтобы жить дальше. Но каждая минута, прожитая с мыслью, что ее больше нет, придавливала его к земле, как гиря в тонну весом. И он принял решение… Сегодня он пришел сюда в последний раз, чтобы, наконец, определиться с тем, какой путь выбрать дальше. И он его выбрал… Если бы какой-то прохожий сейчас заглянул ему в глаза, он бы ужаснулся. Это были глаза сумасшедшего, хотя искорка здравого смысла все же пробивалась сквозь пелену безрассудства. Именно поэтому Мануэль благодарил небо за этот ливень, он говорил ему “спасибо” за проявленное к нему сочувствие. Небо плакало вместе с ним… Мануэль медленно опустил руку в карман черного кашемирового пальто, которое не снимал с прошлого вечера (после деловой встречи, которую, по сути, провел Маркус), и так же медленно достал из него револьвер. Решение было принято, отступать он не собирался. Разумом он понимал, что его решение - это признак слабости, что он будет виноват перед всеми, кто знает и любит его. Но по-другому он уже не мог, это было сильнее его. Последний раз посмотрев на холодный камень он поднес дуло пистолета к сердцу и резко нажал на курок. Тихий хлопок разрезал тишину кладбища, как неожиданный взрыв…

…И Мануэль проснулся. Холодный пот струйками сбегал с его измученного кошмаром лица, а сердце никак не желало успокаиваться. На какое-то мгновение он даже усомнился, сон ли это был. Уже который день он иногда сомневался в своем существовании. Каждое утро Мануэль просыпался с надеждой, что все произошедшее за последние несколько дней обернется просто очередным его кошмарным сном. Но чуда не происходило, и каждодневная реальность наваливалась тяжелым грузом. Он уже не понимал, где сон, а где реальность, где свет, а где тьма. Ману вообще больше не видел света, его поглотили сомнения в себе и боль грозившей ему утраты. Как жаль, что невозможно повернуть жизнь вспять и вернуть прошлое, что невозможно стереть из дневника жизни какие-то свои ошибки и написать эти моменты заново, что невозможно превратить жизнь в сплошной коллаж из света и счастья…
Коснувшись ногами холодного пола Мануэль вздрогнул. Он добрался до ванной и ополоснул лицо ледяной водой. Стало легче… Он посмотрел в зеркало, но увидал там только отражение глаз Мии, полных гнева, презрения и холода. В голове до сих пор вертелись последние фразы, которые они бросили друг другу в пылу растерянности и гнева. «А кто виноват?» - сказала она, и Ману знал ответ на этот вопрос. Во всем был виноват он сам. Для него это не было открытием. Все всегда в их отношениях происходило из-за него: сначала месть, потом Сабрина, потом болезнь эта дурацкая, а потом эта новая измена или предательство (кому как нравится), изменившая их обоих, и, наконец, то, что произошло теперь…
Он закрыл глаза и снова окунулся в события минувших дней или недель. Ману уже не был уверен… Было чувство, что это происходит в данную минуту. Настолько яркими были воспоминания произошедших недавно событий. Да и не так уж и много времени прошло, всего-то ничего… Все началось в один из прекрасных субботних дней около месяца назад…

На резкий стук в дверь очень долго никто не отвечал. Мужчина, пытавшийся попасть в дом Колуччи, собирался было постучать вновь и уже поднял руку, но дверь стремительно открылась. На пороге стоял неизвестный ему молодой мужчина примерно одного возраста с Мией и приветливо улыбался. Его голубые ясные глаза сразу же расположили его к себе.
- Вы к Франко? – приветливо спросил он.
- Нет, я хотел бы видеть сеньориту Колуччи, - медленно и отчетливо проговорил он. – Она сказала, что будет сегодня у отца.
Конечно, Дэмиан (а это был именно он) лукавил. Он не знал бы об этом ее решении навестить Франко Колуччи, если бы все отправленные ею письма и приходящие ей ответы не высвечивались в его личном почтовом ящике. Когда Мия не ответила ему на запрос, как обычно происходило, он заволновался. Только поэтому он решил просмотреть ее почту и пришел сегодня сюда. Мия обязана была прийти на встречу.
- Так вы тоже к Мии! Нас здесь уже так много, что мы и не знаем, кто еще должен подойти! – его глаза радостно блеснули. – Да вы заходите, - он сделал приглашающий жест и протянул руку для приветствия. – Давайте знакомиться, я – Пабло Бустаманте, старинный друг Мии. Только Мии еще нет, но я думаю, что скоро она должна появ…
В этот момент откуда-то из глубины дома раздался резкий истошный крик, от которого чуть не заложило уши. Пабло моментально побледнел, сорвался с места и рванул вглубь дома. Ни секунды не сомневаясь, Дэмиан зашел в дом и закрыл за собой дверь. В глубине души у него уже давно шевелились какие-то тревожные подозрения. И то, что Мия до сих пор не появилась в родном доме, хотя так сюда стремилась, подтверждали эти его подозрения. Когда он вошел в гостиную, его взгляду открылась страшная картина. На диване лежал хозяин этого дома – Франко Колуччи – и не подавал признаков жизни, его жена Соня Рей безрезультатно пыталась дозвониться в службу спасения, но руки так тряслись, что пальцы не попадали на нужные клавиши. Открывший ему дверь Пабло сжимал в объятиях небольшого роста девушку, сотрясающуюся от рыданий. Похоже, именно она так душераздирающе кричала. Пабло стеклянными глазами смотрел куда-то вглубь комнаты на то, что пока было недоступно взгляду Дэмиана, а его лицо исказила гримаса боли. Но еще больше его поразило другое. В углу комнаты стоял бледный как смерть Мануэль Агирре. Тот самый “железный Мануэль Агирре”, против которого Мия наотрез отказалась работать. А потом столь примечательная личность перестала его беспокоить, так как он услышал…
«…Повторяем. Молодая женщина предположительно 25 лет, русоволосая была найдена сегодня утром в центральном парке города. Многочисленные ушибы, ножевые ранения и внутренние гематомы не позволяют говорить о дальнейшей пострадавшей. По словам осмотревшего ее врача, девушка довольно профессионально сопротивлялась нападавшим. Также осмотр места происшествия показал, что девушка была сюда привезена из другого места. Ведется следствие… - на минуту появилось изображение пострадавшей, и у Дэмиана засосало под ложечкой. – Всех, кому известна личность этой девушки, просьба обратиться по представленному ниже телефону…»
Теперь и он стал напоминать соляной столб. И только через пару минуту он понял, что ему так мешает, - чей-то твердый взгляд как будто пытался просверлить в нем дырку. Пошарив глазами, он наткнулся на холодные глаза Агирре, полные презрения и ненависти, страха и какого-то сумасшествия. Эти глаза говорили: «Это ты во всем виноват!» - но Дэмиан был с этим не согласен. Чтобы не вступать в бессмысленную дискуссию, он набрал предложенный номер и, только услышав женский голос, вышел из комнаты.
Мануэль плохо понимал, что происходит. Время как будто остановилось для него. Все вокруг двигалось со страшной силой, кто-то что-то говорил, но он не мог разобрать ни слова. Последнее, что он услышал, - это душераздирающий крик Мариссы и стук упавшего тела Франко Колуччи. Когда он увидел этот сюжет, что-то в его душе оборвалось, а сердце так сильно защемило, что стало трудно дышать. Уже в который раз его жизнь разорвалась на две части: “до” и “после”. До этого мгновения его жизнь была не такой насыщенной, как раньше, и в ней не было тепла, но он жил. А после того, что он увидел, все рухнуло уже в который раз, и сил подняться уже практически не было. Краем глаза он зацепился за могучую тень, развернулся (лишь бы не видеть крутящийся ролик) и его мгновенно захлестнула волна ненависти. Он не имел права злиться на этого человека, но сейчас чувства были ему не подвластны. Сквозь оглушительный грохот в голове, сводящий с ума, протиснулась только одна мысль: «Ты тоже виноват в случившемся. Возможно, что не так сильно, как я, но виноват!» Когда объект обвинения вышел из комнаты и из поля его зрения, в его голове померкла последняя искорка здравомыслия. Сначала ему казалось, что он ничего не видит и не понимает вокруг: все крутилось, вращалось, как бешеная карусель, его куда-то толкали, но Мануэль не мог сдвинуться с места. Он не помнил, как он очутился в больнице, не понимал, что говорил врач, и только одна фраза: «Она выкарабкается. Все будет нормально», - вытащила его из небытия…

…Мануэль резко зажмурился, потер лицо руками и, резко мотнув головой, открыл глаза. К величайшему его сожалению ничего в его квартире не изменилось. Темнота и одиночество еще сильнее давили на него, придавая его огромному чувству вины наиболее черные цвета. Сейчас он чувствовал, что виноват не только перед Мией, но и перед многими другими людьми. Например, перед Франко, еле пережившему сердечный приступ, или перед Соней, опекавшей его денно и нощно и забросившей все свои дела. Или перед Пабло и Мариссой, которая из-за всех переживаний чуть не лишилась ребенка, - шутка ли такой нервный стресс на восьмом месяце беременности. Однако все обошлось, и Мия постепенно выздоравливала. Только Ману еще больше замкнулся в себе, старался не выходить из собственной квартиры, как побитая собака из конуры. Все дела он с легкой руки переложил на плечи Маркуса, зная, что тот непременно стравится со всеми трудностями, а неделю назад даже отключил телефон. Надоедливая трель телефона постоянно мешала ему сосредоточиться на том, как ему строить жизнь дальше. Все было так просто на первый взгляд и так сложно, если копнуть поглубже. Его жизнь – это Мия, но она для него теперь еще недоступнее, чем раньше.
Звонок домофона вывел его из равновесия. В приступе бешенства он кинул об стенку попавшийся под куру стакан. Резко выдохнув весь воздух из легких, он схватил трубку и рявкнул:
- Слушаю!!!
- Сеньор Агирре, - заикаясь от страха промямлил консьерж. – К Вам посетитель.
- В три часа ночи?!!! – еще громче возопил Мануэль, сам заводя себя.
- Д-да. Сеньорита сказала, что Вы будете рады ее увидеть, - подхалимски протянул консьерж.
- Сеньорита? – тихо переспросил он моментально севшим голосом. – Какая сеньорита? Кто?! – терпения оставалось все меньше.
- Она сказала, что она Ваша старая знакомая, Вы учились вместе, - затараторил консьерж. – А зовут ее… Минуточку, сейчас очки одену, прочитаю… Вот… А зовут ее Мия Франко Колуччи.
Ответом ему была гробовая тишина, еще больше смутившая полусонного пожилого человека: он и так очень сильно сомневался в необходимости будить такого важного человека, как Мануэль Агирре, а теперь он еще сильнее сомневался в дальнейшем своем трудоустройстве.
- Впустить? – с огромным сомнением спросил он.
- Д-да, конечно, - хрипло выдавил Мануэль из себя самые важные для него сейчас слова и положил трубку.
Он думал только минуту, а в следующее мгновение сорвался с места, чтобы переодеться. Не представать же перед девушкой твоей мечты в банном халате с растрепанной головой. Да и проблем со входом в квартиру не было – дверь лифта открывалась и гость оказывался непосредственно в холле. Мануэль успел натянуть на себя домашние брюки и какую-то белую футболку, когда услышал, как двери лифта с легким шумом закрылись. Сердце застучало так, что его, казалось, было слышно на другом конце города. Ману скептически оглядел себя в зеркале и, подумав: «Была не была», - стремительно вышел в гостиную, где его уже ждала Мия.

Мия и сама не понимала, что она здесь делает. У нее еще был шанс уйти, когда пожилой консьерж докладывал о ее приходе. Судя по его выражению лица, Мануэль пребывал в легком шоке от того, что она пришла к нему. Еще в такси она задавалась вопросом: «Зачем мне это все? Зачем я еду к нему, когда он ото всех скрывается, а в особенности от меня? Неужели я все еще надеюсь что-то вернуть? Но ведь чувства ушли безвозвратно, разве нет? Ты же сама говорила, что больше не любишь. Или ты врала сама себе? Конечно, я врала. Не могу я разлюбить его, как бы не хотела. Невозможно вырезать часть сердца и надеяться, что оно будет стучать так же размеренно, как и раньше, пока ты не встретил свою судьбу. Тем более это невозможно после того, что случилось в больнице…»
Мия смутно помнила, что с ней происходило после того, как ее «раскололи». Она помнила только теплую обволакивающую пустоту, которая спасла ее от ощущения непереносимой боли и предвестья смерти. Она не помнила, как оказалась в больнице, не помнила, как к ней постоянно приходили родные и близкие. У нее только сохранилось ощущение минутного счастья и тепла, когда поблизости оказывался только один человек. Как она это поняла? Она и сама не знала, только чувствовала, как нервные окончания легонько покалывают кончики пальцев, когда к ее руке прикасалась его рука. Она помнила, как очнулась, будто выплыла из какого-то потустороннего мира, и, еще не открывая глаз, уже поняла, что рядом стоит Мануэль. Из глаз помимо ее воли потекли слезы, так долго сдерживаемые ею. Его ладонь коснулась ее щеки, а нежные пальцы аккуратно вытерли соленые дорожки. «Не плачь, я рядом...» - прошептал он, обдав ее горячим дыханием. В этот момент она открыла глаза и увидела его совсем рядом. Для нее время остановилось и с бешеной скоростью отмоталось на семь лет назад, когда только от одного его взгляда она таяла и растекалась мокрой лужицей. Его глаза, такие родные и любимые, снова засасывали ее в омут, согревая ее измученное сознание, как горячий шоколад согревает выстуженное тело. Мия вглядывалась в его глаза, желая найти ту искорку, что восхищала ее когда-то. И нашла, но только в самой глубине его бездонных темных глаз. Там, куда он с таким трудом затолкал все свои чувства – надежду на счастье, восхищение ею, теплоту от сознания ее близости и любовь. Она сама не заметила, как притянула его к себе, запустив пальцы в его темные густые волосы, и максимально приблизилась к его губам. Его секундное сопротивление было не замечено, она пристально смотрела в его глаза и видела, как на самом дне плескалось что-то непонятное ей, что-то сродни страха, перемешанного с неизбежностью. Да, его глаза горели внутренним огнем, как янтарь, когда через него пропускают струю света, и мелкие искорки любви и нежности ослепляли ее, но Мия слишком хорошо знала его и научилась понимать без слов… и это что-то непонятное очень сильно ее беспокоило. За это мгновение между ними пробежал электрический разряд, заставляя сердце пульсировать в бешеном ритме, а нервы, натянутые до предела, казалось, сейчас взорвутся, не вынеся напряжения. Каждое прикосновение отдавало сладкой болью, которая рассыпалась тысячью мелких искр, оставляя после себя только сладкую негу и счастье. Этот поцелуй, в котором перемешалось все, что они хотели бы сказать друг другу, но не могли, стал для них обоих, наверное, самым ярким пятном в совместной жизни. В ее груди, там, где уже много лет тлел небольшой огонек, постоянно тушимый ею, разгорелся огромный пожар, затушить который уже было бы и не возможно, даже если захотеть. Та нежность, с которой он коснулся ее щеки, постепенно переросла в нечто большее. Между ними снова появилось то чувство, от которого они добровольно отказались много лет назад и воспоминания о котором запихивали в самый дальний угол сознания. И что-то новое примешалось к этому чувству, может быть, сомнение или недоверие, что судьба опять сжалилась над ними и подарила счастливый билет в будущее. Подарила возможность оказаться в том раю, который они потеряли. Мануэль как никогда нежно притянул ее к себе, пытаясь сдерживать себя, чтобы не сделать ей больно. И хотя у нее ломило все тело от ран и ушибов, боли она не чувствовала, - только его рука у нее на талии и другая, сжимавшая ее затылок, ощущались ею. Мия так не хотела, чтобы этот миг заканчивался, но всему когда-нибудь приходит конец. Мануэль нежно взял ее лицо в руки и мягко отстранил от себя. Мия боялась открыть глаза и увидеть его спокойствие, безразличие или сожаление о случившемся. И только когда она почувствовала, что Мануэль отпустил ее и, резко развернувшись, направился к выходу, она распахнула глаза и попыталась остановить его, но слова застряли где-то в горле, а он так и не обернулся. Сквозь моментально выступившие слезы, как сквозь пелену, она видела, как он резко вышел из ее палаты и тихо прикрыл дверь. Она попыталась вскочить с кровати и ринуться за ним, но неимоверная боль в боку заставила ее плюхнуться обратно и скорчиться. Повязка на боку моментально стала мокрой от крови, перед глазами снова появились уже знакомые искры, а затем ее поглотила уже знакомая темнота и она не увидела, как вокруг нее моментально засуетились прибежавшие врачи.
Мия так сильно погрузилась в воспоминания, что не заметила, как лифт остановился, и двери с легким шелестом открылись, впуская ее в святая святых Мануэля Агирре. Как это ни странно, но сам хозяин квартиры отсутствовал, предоставив гостью самой себе. И Мия была этому даже рада, получив возможность все хорошенько осмотреть. Она улыбнулась, увидев на стене официальный знак их старого колледжа в красивой деревянной рамке, а вокруг него фотографии практически всех, кто учился на их курсе. Было видно, что фонографии недавно поменяли, - эти снимки явно были сделаны несколько месяцев назад на той злополучной встрече выпускников. «Какая интересная штука жизнь, - подумалось ей в этот момент. – Ведь если бы я не пришла тогда на эту встречу, все, возможно, было бы иначе». За последний месяц Мия стала очень много философствовать, стараясь таким образом отключиться от мысли, что Ману не хочет ее видеть. Ведь с того дня, как он вышел из ее палаты, больше она его не видела. Всю последнюю неделю она пыталась до него дозвониться, но телефон был отключен. Осталось только прийти к нему, на что она сейчас и решилась. Мия опустила глаза и наткнулась на нечто более интересное, чем мысли о жизни: на комоде стояла небольшая, почти ничем не примечательная рамка, но важен был сам снимок, - на нем красовались они все четверо. Это была та фотография, которую они сделали на своем последнем концерте, прежде чем объявить о роспуске группы. Мия осторожно взяла ее в руки и задумчиво провела пальцами по снимку. «Как жаль, что это время закончилось. Все было так чудесно, а потом развалилось на мелкие части. Жаль…» Она и не услышала, как в комнату вошел Мануэль и остановился у входа, рассматривая ее. Она почувствовала, что что-то происходит с атмосферой, так будто искры замерцали вокруг, как статическое напряжение, поэтому поставила фотографию на место и резко обернулась.
- Здравствуй, - несколько смущенно выдавила она из себя, снова потеряв самообладание только взглянув на него, почувствовав его…
Он только кивнул в ответ, не в силах что-нибудь сказать. Она совсем не изменилась, но Мануэль так давно ее не видел, что не мог насмотреться. Такая же тонкая, практически невесомая и чуть ли не прозрачная, с заправленными за небольшие ушки волосами, Мия внимательно смотрела на него этими своими невозможными глазами цвета морской волны. На секунду в голове Мануэля промелькнуло недоумение: «Куда подевалась та решительная жестокая девушка, какой она была пару месяцев назад, которая дала мне столь решительный отпор?!» - но надолго в голове она не задержалась. Он наблюдал, как она не могла найти слова, чтобы о чем-то его спросить, и внутренне улыбнулся. И все-таки ничего не меняется…
- Почему ты больше не приходил? – все-таки спросила она, правда, не рассчитывая на чистосердечный ответ.
- Ты пришла в три часа ночи, чтобы задать мне этот вопрос? – тихо спросил он, подойдя к ней немного поближе.
- Да… - решительно ответила она, правда, отведя глаза.
Когда же глаза она подняла, Мануэль стоял так близко, что противостоять она уже не могла. Это было что-то сродни огромной волне, захлестывающей с головой, когда невозможно дышать и двигаться, невозможно жить… только бы смотреть ему в глаза и видеть в них теплоту и нежность. Он молчал, не зная как ответить.
- Так почему ты не приходил? – уже увереннее спросила Мия.
Она знала, что если он соврет или попытается уйти от ответа, она это увидит. Именно поэтому она упрямо смотрела ему в глаза, не давая ему шанса выкрутиться. Она не знала, что это было именно то, чего так сейчас хотелось Мануэлю, - сказать единственно существующую правду и утонуть в ее объятиях, забыть на время о былых проблемах и недомолвках, стать с ней снова единым целым. Но прежде он должен был выяснить только одно…
- А почему ты тогда не открыла глаза? – он ожидал чего угодно, но только не этого…
- Я испугалась… - пробормотала она, но, видя его немой вопрос, продолжила… - испугалась, что тебе этого не нужно. Ты так решительно отстранил меня от себя, как будто не желал находиться со мной рядом. Я видела в твоих глазах сомнение и боялась увидеть еще и сожаление. Мне показалось, что тебе это не нужно.
- Что ты такое говоришь?! – возмутился в ответ Ману. – Мне и в голову такое не могло прийти! Это я подумал, что ты сожалеешь о том, что сделала, поэтому предпочитаешь на меня не смотреть! Я думал…
- Выходит, мы снова друг друга не поняли? – с надеждой спросила Мия, подойдя к нему так близко, что снова могла увидеть эти волнующие ее искорки расплавленного янтаря в его глазах.
Мануэль просто пожал плачами и, чтобы разобрать сумятицу в голове, оторвался от ее засасывающих глаз и решительно подошел к бару. Он не знал, что сказать, как объяснить ей. Он не знал, поймет ил она. Ведь он так боялся снова причинить ей боль. Ведь каждое его движение в ее сторону причиняло ей только неприятности. Причем иногда несовместимые с жизнью. Ну как же ей объяснить, что он боится вновь потерять ее. Что лучше он будет следить за ней издали, зная, что с ней все в порядке, но не будет каждодневно чувствовать ее рядом, при этом постоянно боясь снова ее потерять. Теперь уже навсегда, в чем он не сомневался. «Как же все сложно…» - подумал он, пытаясь унять головную боль, свербившую в затылке. Он не сомневался, что эта боль вызвана ее взглядом.
- Соку? – предложил он, но Мия отрицательно помотала головой.
И снова гнетущее молчание, изматывающее душу. Он краем глаза проследил, как она прошлась по его гостиной и легко села на мягкий и очень удобный диван. Он видел, как ее лицо на какую-то долю секунды исказила гримаса недоумения и сожаления. От этого острый осколок засел где-то у него в левой части груди, там, где когда-то у него было сердце. «Неужели мы разучились общаться друг с другом?» - с недоумением скорее констатировала факт, чем спросила сама себя Мия. Было очень горько от осознания такой простой истины, что они уже давно посторонние друг другу люди и что, возможно, этот разговор вообще неуместен. Она уже собиралась сама прервать это молчание, но Мануэль решился на разговор по душам и начал первым.
- Мия, я не знаю, что сейчас происходит в моей жизни. Если честно, то я вконец запутался. Ты знаешь, я уже не тот молодой паренек, в которого ты была влюблена годы назад, и даже не тот мужчина, которого ты любила. Я стал другим, я сам сделал себя таким и не жалею об этом. Ты помнишь тот день, когда мы расстались? – Мия только скривилась, не посчитав нужным ответить. – Что я спрашиваю, конечно, ты помнишь. Так вот… После того дня я озлобился, стал ненавидящим всех вокруг скептиком. Но еще больше я ненавижу самого себя. Мне было трудно смириться, что я разрушаю все, что так долго строил сам. Я до сих пор с этим не смирился… Поэтому, после долгих мытарств, я решил стать таким, какой я теперь – получеловек-полумашина.
- Все можно исправить, - уверенно произнесла Мия, но ее голос остался голосом страждущего в пустыне.
- Я думаю, что все должно остаться так, как есть сейчас. – Мануль говорил твердо и уверенно, правда старался смотреть в другую сторону и не мог себе представить, что творилось у него за спиной. – Мы не сможем начать все с начала, постоянно будет давить прошлое. Я буду постоянно испытывать чувство вины на все, что сделал тебе в своей жизни, а ты…
- Что я? – холодный голос Мии заставил его обернуться.
Она слушала этот его бред и понимала, что сейчас взорвется. Как же Дэмиан был прав, когда сказал, что этот человек не стоит таких эмоций, которые она на него потратила. «Это просто бесчувственный чурбан, понимаешь? – говорил он ей пару дней назад, когда она порывалась пойти к нему и поговорить. – Может, тогда, много лет назад, он был хорошим человеком, заслуживающим даже твоей любви, но сейчас это не он. Агирре не умеет чувствовать, не умеет сожалеть и любить. У него вместо сердца огромный кусок льда или камня, я не знаю. Но я твердо знаю, что если ты пойдешь к нему сейчас, ты просто потратишь свои нервы впустую и опять очень долго будешь выползать из всего этого. Пойми, это того не стоит!» С каждым его словом ее гнев становился все больше, голову заполнила звенящая пустота, наполненная огнем ненависти, руки так сжались в кулаки, что ногти впились в кожу, оставляя заметный след. Когда он говорил о чувстве вины, она презрительно фыркнула, но когда он перешел к ней, она не выдержала… Обернувшись Мануэль увидел ту Мию, которая его пугала, ту Мию, которая была “Ведьмой”: холодный, почти стальной взгляд, плотно сжатые в усмешке губы, - все говорило о крайней стадии раздраженности.
- Что я? – повторила она, медленно встав с дивана и подойдя к нему. – Ты опять все решил за меня?! – в ее голосе мелькнула нотка истерики. – Твое чувство вины мне абсолютно неинтересно. Я пришла, чтобы попытаться начать все с начала. Неужели это ничего тебе не сказало? Или ты действительно настолько бесчувственный чурбан, что тебе наплевать на других, лишь бы твое самолюбие не было задето?
- Мия, я просто… - пробормотал он, а сердце сжалось так больно, что стало трудно дышать.
- Что ты просто? – она видела, как он побледнел, но остановиться уже не могла.
- Я подумал, что так будет лучше нам обоим, если мы оставим все как есть. Больше не будет слез, взаимных оскорблений, упреков. Пусть останутся только теплые воспоминания, - на мгновение ему показалось, что в ее глазах блеснули слезы, а потом она истерично рассмеялась.
Ей моментально стало смешно: она смеялась над своей наивностью, над ним и над всей своей никчемной жизнью. Ей очень хотелось его ударить, но руки налились свинцовой тяжестью. Она моментально так устала, что было невозможно больше стоять. Было так плохо, что не передать словами. И еще хуже было от того, что в его глазах она видела все, что угодно, но только не то, что он сейчас ей говорил. Так чему же верить? От этого она злилась еще больше, поэтому она резко развернулась и направилась к лифту, только и выдавив из себя:
- Как же я в тебе ошиблась и уже в который раз. – Двери лифта медленно открылись. Не секунды не сомневаясь Мия вошла внутрь и повернулась к нему лицом. Вновь их глаза встретились, но изменить больше ничего было нельзя. – А ведь я до сих пор люблю тебя, как и прежде, - решилась она все-таки сказать ему это пред тем, как двери лифта мягко закрылись.
Только в этот момент Мануэль понял, что умер. В груди горел пожар, сердце так кололо, что иногда темнело в глазах. Двери лифта закрылись очень тихо, а ему показалось, что это с огромной скоростью столкнулись два вековых камня, произведя непереносимый шум. В ушах гудело, голова ничего не соображала, а сердце требовало действий. Когда он спустился в подземный гараж, чтобы попытаться остановить ее, ему подмигнули тормозные фонари ее огромной машины, а еще через мгновение она скрылась за поворотом…

…Мия стремительно ворвалась в свою квартиру, легкомысленно забыв закрыть за собой дверь. Внутри у нее все клокотало от гнева и разочарования. Ну как можно быть такой дурой и снова поверить в реальность того, что все можно вернуть на круги своя, на много лет назад?! В таком состоянии она и не заметила, что окна в квартире раскрыты настежь (учитывая пожарную лестницу, стоило бы задуматься), причем уже давно, учитывая стоящий в квартире холод. А следовало бы как всегда взять себя в руки и с холодной головой приниматься обдумывать дальнейшие действия. Краем глаза Мия заметила моргающую лампочку автоответчика и, пытаясь успокоиться, решила прослушать оставленные сообщения. Звонок был только один и он настолько увлек Мию, что она и не заметила легкого шевеления за спиной. Сначала легкое шипение, а затем: «Мия, это я, Дэмиан. Хочу тебя предупредить. Хуареса отпустили под огромный залог, хоть я и надеялся, что этого не случиться. Видимо судье дали на лапу ли ему пригрозили, потому как его слишком легко отпустили. Не знаю… - в его голосе слышалось раздражение. – И я теперь очень за тебя беспокоюсь. Ты – главный свидетель, и главная цель для Хуареса сейчас, - это устранить тебя, чтобы ты не давала в суде показаний. Нет человека, нет свидетеля, - ты же сама все понимаешь….»
В этот момент чья-то липкая рука схватила ее за горло, при этом чем-то зажав рот, и потянула куда-то в сторону. Мия почувствовала холод между лопатками и поняла, что это дуло пистолета. Даже если она сейчас вырвется, на что сил совсем не было, или попытается закричать, что проблематично с зажатым ртом, этот пистолет выстрелит, и она это прекрасно понимала. И все таки шанс был… Мия резко согнула локоть и со всей силы ударила в солнечное сплетение того, кто был сзади. Хватка ослабилась, но только на секунду. Однако и этой секунды было достаточно, чтобы высвободиться и посмотреть на человека, принесшего тебе смерть. На нее смотрело перекошенное от боли и злости небритое лицо Антонио Хуареса. Не разжимая зубов, обдав ее гнилостным запахом изо рта (вот что делает с людьми пара месяцев в каталажке), он выплюнул из себя, гадостно улыбаясь: «Нет человека, нет свидетеля, - ты же сама все понимаешь…» - и, сняв пистолет с предохранителя, нацелился ей в сердце. Он ожидал, что она зажмуриться, чтобы не видеть собственной смерти, но он ошибался. Мия нагло улыбнулась, смотря прямо ему в глаза, и тихо, но очень отчетливо, произнесла: «Неудачник…» Рука убийцы как это ни странно дрогнула, но выстрел был сделан. Мию бросило назад, а потом она повалилась на пол, плохо соображая, что происходит…

…Мануэль поднимался в лифте и проклинал все на свете, а в особенности себя. Ну зачем он отпустил ее, когда должен был держать ее рядом с собой круглые сутки. С каждой минутой ему становилось все страшнее от сознания, что он опять может потерять ее. Двери лифта медленно со звоном открылись, а через секунду он услышал очень знакомый звук – тихий ненавязчивый хлопок. Все внутри похолодело, внутри желудка поселился ледяной ежик и принялся там ворочаться, ноги как будто приросли к полу. Разумом он понимал, что надо шевелиться, но сам никак не мог сдвинуться с места. И только ужасный шум, донесшийся из-за заветной двери, вывел его из оцепенения. Когда он стремительно распахнул дверь, его взору предстала следующая картина: на полу в расползающейся луже крови лежала Мия, прерывисто со свистом дыша, а в оконном проеме замерла знакомая тень Антонио Хуареса, а уже в следующую секунду его глаза расширились от ужаса, и он полетел в холодную темную бездну. Только много позже до Ману дошло, что же случилось: вылезая из окна, Антонио неосмотрительно обернулся, чтобы посмотреть на творение рук своих, и в этот момент его ноги заскользили по мокрому подоконнику. Его не смогло спасти даже то, что он схватился за старинную оконную раму – стекло треснуло и с громким звоном полетело вслед за ним, накрыв его безжизненное тело, распростертое на когда-то красивой клумбе, дождем мелких осколков…

…Как сквозь пелену она видела, как ее убийца направился к окну, чтобы спокойно сбежать по пожарной лестнице, как в распахнувшуюся дверь ворвался Мануэль, как он бешеными глазами, полными ужаса, смотрел на нее. Дышать становилось все труднее, и последнее, что она помнила, был ужасный шум и руки Мануэля, поднимающие ее с пола и несущие куда-то. Она держалась из последних сил, но все-таки вырубилась в машине Ману, несшейся по автостраде с бешеной скоростью по направлению к больнице.

Два года спустя…

Статья из газеты “Аргентинское утро”:

«Вчера днем состоялась пресс-конференция в главном здании банка сеньора Мануэля Агирре. Если вы помните, за последнее время жизнь этого человека стала вызывать у общественности слишком много вопросов. И не всегда потому, что она насыщенна событиями. В основном это происходило оттого, что его жизнь стала слишком таинственной, окутанной дымкой тайны. Именно два года назад нам стало известно о некой сеньорите, уже многие годы являющейся хозяйкой сердца этого человека. В этот момент, как утверждают многие скептики, разбилось множество наивных девичьих сердец и их надежд заиметь богатого мужа.
И именно вчера днем наконец-то состоялась эпохальная встреча журналистов с избранницей сеньора Агирре. Стоит признать, что это очень красивая, милая и на первый взгляд довольно миролюбивая молодая женщина. Однако дальше стало понятно, что у нее незаурядный характер, твердая воля, пытливый ум и у нее всегда есть ответ на любой, даже самый каверзный вопрос. Многие журналисты сразу узнали в ней ту самую девушку – Мионеллу Карвальо, с которой объявил о помолвке печально известный всем Антонио Хуарес, погибший два года назад при странных обстоятельствах. До сих пор существуют две версии произошедшего: по первой версии сеньор Хуарес добровольно выбросился из окна, осознав размеры произошедший с его бизнесом катастрофы (напомним, что сеньор Хуарес к тому моменту был объявлен банкротом и арестован по подозрению в денежных махинациях); по второй версии произошедшее является банальным убийством на почве ревности (стоит заметить, что эта версия появилась сразу же после пресс-конференции).
Стоит признать, что это довольно гармоничная пара, дополняющая друг друга. Огромным потрясением для журналистов стало известие, что девушку зовут совсем не так, как она была когда-то представлена. Мия Колуччи, дочь известного “властителя моды” Франко Колуччи, – вот истинное имя спутницы богатого банкира. Стоит заметить, что Мия и Мануэль знакомы уже очень давно, о чем они и поведали собравшимся. Как выразилась сеньорита Колуччи: “Еще со времен учебы в колледже мы взяли моду то сходиться, то расходиться, и, в конце концов, после очередной ссоры, потеряли друг друга из виду… Но теперь это в прошлом, - добавила она и победно улыбнулась. – Сегодня утром Мануэль сделал мне предложение и я, естественно, согласилась. Я бы конечно могла сказать, что подумаю, но как мне показалось, мы и так потеряли слишком много времени, чтобы углубляться в эти глупости».
Это были, наверное, ключевые слова


Наша кнопочка:


Сообщение отредактировал Мoonlight - Вторник, 06.05.2008, 17:39
 
Форум » Sailor-творчество » ***Мoonlight*** » Ужасный сон или суровая реальность?.. (Повесть, часть 3)
  • Страница 1 из 1
  • 1
Поиск: